Иногда новая фигурка начинается не с эскиза и не с заказа. Не с телефонного звонка, не с просьбы: «Сделайте вот такого бойца» — и даже не с готовой идеи для каталога.
Иногда она начинается с внутреннего ощущения: тему надо поднять.
Так в мастерской появилась новая работа — водолаз в тяжёлом снаряжении. Не условный персонаж, не декоративный «морской сувенир», не красивая фантазия на тему старого флота. А человек перед погружением. В тяжёлом костюме, с мощным шлемом-трёхболтовкой, со шлангом, снаряжением, рундуком, на котором он сидит перед работой.
И, пожалуй, главное в этой модели — состояние.
Он не позирует. Не показывает себя. Не стоит на постаменте в героической позе. Он сидит спокойно, собранно, чуть тяжело — как человек, который уже знает цену той работе, куда сейчас пойдёт. В этом образе нет лишнего пафоса. Но есть внутренняя тяжесть профессии, где каждое погружение может оказаться испытанием.
Шлем у фигурки задуман съёмным. Его можно надеть на голову водолаза, а можно оставить рядом — и тогда образ меняется. В первом варианте перед нами почти безличная фигура профессии: тяжёлый шлем, закрытое лицо, человек как часть большого и опасного дела. Во втором — появляется лицо. Не абстрактное, не случайное, не «средний герой», а попытка приблизиться к реальному человеку.
За основу образа взят Андрей Звягинцев — Герой России, водолаз, руководивший подъёмом атомной подводной лодки «Курск».
Это была непростая задача. Когда работаешь над портретным сходством, нужны ракурсы, детали, профиль, поворот головы, мимика. А здесь в распоряжении были в основном фронтальные фотографии. На многих снимках человек улыбается. Но в этой фигурке нужна была не улыбка. Нужен был момент перед погружением — суровый, сосредоточенный, внутренне собранный.
Скульптор Вадим из Севастополя работал с тем, что удалось найти. Не было возможности «обойти» лицо со всех сторон, не было полного набора материалов. Поэтому это не музейная портретная реконструкция, а художественная попытка передать характер: человека, который не играет в героизм, а просто делает свою работу.
И в этом, возможно, есть большая правда.
Потому что профессия водолаза редко выглядит героической снаружи. Она не всегда попадает в парадные репортажи. Она не кричит о себе. Но достаточно чуть глубже войти в тему, чтобы понять: за сухим словом «водолазные работы» стоят риск, холод, давление, темнота, металл, тросы, аварии, спасательные операции, погибшие товарищи и очень жёсткая профессиональная дисциплина.
Когда начинаешь изучать эту тему, быстро исчезает романтика «старого шлема» и «морской легенды». Остаётся уважение.
Именно поэтому работа над фигуркой стала не просто лепкой очередной модели. Нужно было погрузиться в материал — увидеть настоящее снаряжение, понять среду, поговорить с людьми, которые к ней причастны. Не просто взять картинку из интернета и сделать «похоже», а напитаться темой.
Так организовалась поездка в военно-морской музей. Туда, где рядом с подводной лодкой хранятся вещи, документы, оборудование и память о людях, связанных с водолазным делом. Там удалось познакомиться с человеком, который ведёт водолазное направление в музейной экспозиции. Сотрудники музея, за что я им очень благодарен, открыли нам доступ к редким экспонатам, показали материалы, дали возможность смотреть не как посетителю, а мне, как мастеру, которому нужно понять предмет изнутри.
Такие поездки важны не только ради фотографий. Хотя фотографии, конечно, нужны: шлемы, детали, ремни, соединения, фактура, пропорции. Но главное — в другом. В какой-то момент предмет перестаёт быть «референсом». Он становится свидетельством.
Старый акваланг, связанный с именем Жака-Ива Кусто. Документы. Подписи. Водолазное снаряжение, которое не придумано художником, а прошло через реальные руки и реальные задачи. Всё это меняет отношение к будущей фигурке. Ты уже не просто делаешь красивую вещь. Ты отвечаешь за тему.
В этой новой модели очень важна именно эта ответственность.
Фигурка водолаза может стать частью большого морского направления в мастерской. Санкт-Петербург — город, где такая тема должна звучать особенно сильно. Здесь флот — не абстракция. Здесь море, корабли, подводные лодки, музеи, курсанты, ветераны, семьи моряков, туристы, которые хотят увезти не безликий магнит, а вещь с характером и памятью.
И странно, что в таком городе до сих пор не так много по-настоящему сильной, достойной сувенирной и коллекционной продукции на военно-морскую тему. Не массовой безделушки, а предмета, который можно поставить на стол, подарить человеку службы, передать сыну или внуку и сказать: «Вот это — о людях, которые делают тяжёлую работу».
Новая фигурка водолаза как раз из этого ряда.
Она не про украшение полки. Она про уважение к профессии.
И это направление уже не ограничивается одной моделью. Сейчас в работе у нас находятся ещё две фигуры морских пехотинцев времён войны. Это тоже важная тема — жёсткая, драматичная, историческая. Морская пехота всегда была особым образом в военной культуре: люди на стыке земли и моря, часто там, где особенно тяжело.
Так постепенно в мастерской выстраивается не просто набор отдельных фигурок морской тематики, а целая линия — морская, военно-морская, историческая. Водолазы, морские пехотинцы, флотская память, люди опасных профессий, которые редко становятся героями витрин, но заслуживают того, чтобы их образы оставались в металле.
Важный поворот здесь в том, что мастерская Игоря Чепурина всё заметнее уходит от простой идеи «подарка». Да, фигурки можно дарить. Да, это статусная вещь. Да, это может быть подарок командиру, ветерану, сослуживцу, человеку, связанному с флотом или армией. Но если смотреть глубже, задача шире.
Это уже не просто сувенирная работа.
Это попытка увековечить образы людей, профессий и времени.
В этом смысле водолаз — очень точная фигура. Он словно соединяет в себе несколько смыслов сразу. С одной стороны — техническая точность: костюм, шлем, снаряжение, посадка, пропорции, детали. С другой — человеческий образ: лицо, собранность, внутренняя тишина перед работой. С третьей — историческая память: связь с Андреем Звягинцевым, с подъёмом «Курска», с тяжёлой страницей новейшей истории флота.
Есть темы, где громкие слова мешают. Водолазное дело — одна из них. Здесь лучше говорит металл, складки тяжёлого костюма, пустой тёмный проём шлема, шланг на полу, поза человека, который уже всё решил и сейчас просто встанет и пойдёт делать свою работу.
Такая фигурка держится не на эффектности. Она держится на правде образа.
Впереди ещё много работы. Нужно довести модель до ума, проверить детали, добиться правильной пластики, понять, как лучше подать съёмный шлем, как сохранить выразительность и в варианте со шлемом, и в варианте с открытым лицом. Нужно найти баланс между узнаваемостью конкретного человека и собирательным образом профессии.
Но уже сейчас понятно: эта работа займет значимое место. Она родилась не из желания «расширить ассортимент». Она появилась из уважения к теме. Из понимания, что в нашей истории есть профессии, о которых редко говорят красиво и подробно. А если говорят — то часто слишком в общем. Между тем, ямне кажется, именно такие люди и такие службы нуждаются в точном, спокойном, достойном художественном языке. Фигурка водолаза — как раз шаг в эту сторону.
И, возможно, именно с таких работ начнется новое качество моей мастерской: когда каждая модель становится не просто изделием, а рассказом. О человеке. О службе. О профессии. О времени.
Металл не торопится. Он не исчезает в ленте новостей, не сгорает в случайном просмотре, не забывается через день. Он остаётся. Его можно взять в руки. Рассмотреть. Передвинуть на столе. Поставить рядом с книгами, документами, фотографиями. И если кто-то спросит:
— А кто это?
И тогда начнётся главный разговор. Не о цене. Не о размере. Не о том, как сделана пряжка или шлем.
А о человеке, который готовится к погружению. О водолазах. О флоте. О «Курске». О тех, кто делает тяжёлую работу там, куда большинство из нас никогда не спустится.
Ради этого, думаю, и стоит делать такие вещи.
